Цель  данной статьи – наметить направление научных исследований интуиции. Как правило, интуиции дается либо отрицательное определение (что не есть интуиция), либо сравнительное (сопоставление с тем, что известно), не раскрывая оригинальную сущность явления. Интуиция описывается, но не объясняется и не доказывается.

      Греческая культура задала установку, на долгое время определившую мыслительную культуру Запада, - установку на поиск трансцендентной истины. Этот подход был освящен Платоном, которому не нравилось положение дел в греческом полисе, где кто угодно мог претендовать на что угодно, а «суперпроекты» самого Платона терпели крах. Именно такой Ж.Делез видит подоплеку теории идей, отмечая, что Платону пришлось изобрести новый тип трансцендентности,  дабы апеллировать к высшей инстанции для подтверждения своих посюсторонних действий¹. Идея, эйдос -  истина в высшей инстанции - служила основанием для определения подлинной действительности. В средние века подлинно сущее возводилось к божественному началу. К богу взывал даже Декарт, «отец» современной западной рациональности. Согласно Декарту, вещи действительно существуют, потому что Бог не может нас обманывать. Но начиная с XIX века, над трансцендентными понятиями победу одержала наглядность, наблюдаемость. Критерием реальности уже не мог быть Бог. Земной шар стал доступным обозрению, неизведанных земель и «белых пятен» на карте вовсе не осталось. Была изобретена фотография, строились железные дороги - мир оказался до предела заполненным наблюдаемыми фактами: казалось, все возможно увидеть, зафиксировать, рассмотреть. Человек не сомневался в том, что реальность такова, какой он ее видит, как не сомневался и в адекватности своего взгляда на мир самому миру. Позитивистская установка «видеть, чтобы предвидеть» означала,  что будущая действительность рационально выводится из того, какой я вижу ее сейчас. Сознание «знает», какой будет действительность. Критерием действительности стала даже не идея в сознании, а сама данность сознания. Сознание перестало верифицироваться. Человек верит в сознание, полагая, что оно дает адекватное отражение реальности. Для человека, верующего в сознание, есть то, что существует в сознании.

      Смена мыслительной парадигмы радикально изменила исследования в области физики. Если классическая физика не сомневалась в существовании объективной данности, то квантовая физика считает, что до акта измерения объект находится в суперпонированном состоянии, то есть, одновременно во всех состояних сразу. Суперпонированный объект – полудействительный, и становится собственно действительным во время измерения. Сознание наблюдателя выводит объект к действительному существованию. И поскольку каждое восприятие соотносится с ситуацией наблюдателя, «знание, полное в одной ситуации наблюдателя, не полное для другой»². Но, тем не менее, как подчеркнул другой крупный физик Луи де Бройль, причинами квантовой неопределенности нельзя считать неопределенности в состоянии наблюдателя³. Иными словами, точность сознательного переживания наблюдателя сомнению не подлежит. Также и метод интроспекции, обоснованный в психологии, казался надежным инструментом: достаточно отрефлектировать свое переживание, чтобы сделать точные выводы о собственном состоянии и текущей жизни сознания (которую ставил под вопрос еще У.Джеймс⁴).   Точно также,  требование феноменологии и позитивизма находиться на «почве надежно установленных фактов» означало удостовериться в данном факте в своем сознании. Ничего более.

      В духе позитивизма Эйнштейн утверждал, что нельзя говорить об абсолютном времени, потому что это абсолютное время невозможно наблюдать. Но суть в том, что только теория решает, что  именно невозможно наблюдать, - добавлял Эйнштейн. М.Хайдеггер пытался найти тот слой бытия, который предшествует «cogito», и потому считал необходимым отказаться от идей в истолковании мира. Автор принципа неопределенности В. Гейзенберг ему возражал, полагая, что без идей о том, как функционирует природа, нельзя сказать, что мы что-то наблюдаем⁵.   При этом нами допускается, что новые идеи, новая формулировка законов природы действует на протяжении от наблюдаемого явления к сознанию так же безотказно, как и прежняя. Таким образом, допускается, что разное сознание равноценно может отражать один и тот же мир. Получается, каково сознание, таков и мир, а не наоборот.

      По  сей день в  философии и психологии отсутствует четкое понятие сознания⁶. Продвинутым остается само понимание того, что сознание, отражающее мир, само находится в мире, что мысль - не вне бытия. Будто сознание может быть без того, чье оно сознание. Прежде сознания, есть тот, чье оно сознание. Наука не делает требуемого шага - к сознающему человеку. Я сам – в мире, и вместе с миром сознание отражает меня. Это мое сознание, сознание меня. Но способ бытия конкретного человека, как носителя сознания упорно обходится стороной.

      Без применения открытий, сделанных онтопсихологией, человеческая  наука обречена на заточение в кругу своей мысли, не пересекаясь с реальностью. Сознание считается отражением мира, а не отражением человека в мире, потому что иначе его и не может понимать человек, сам оторванный от своего бытия. Ответить на вопрос, что такое человек-в-мире может только тот человек, который знает, кто есть он сам и зачем он в этом мире. Сознание человека обезличено, поскольку отражает не самого человека, а последствия социализации, бесконечно отражает набор образов, мемов, вложенных обществом. Причем общество ежедневно обновляет свои мемы.  Нынешняя власть не подавляет. Она мягко управляет, мягко «соблазняет»  (Бодрийяр). Власть не командует, она контролирует  через эмоции, а эмоции контролирует через образы. И управляемые подчиняются охотно и с удовольствием. Например, в проекте будущего общества Скиннера один из функционеров нового порядка говорит: «Управляемые хотя и следуют порядку намного точнее, чем при старой системе, тем не менее, чувствуют себя свободными…Мы управляем не итоговым поведением, а намерением вести себя, - мотивами, желаниями, склонностями»⁷. Человек чувствует себя счастливым, испытывает эйфорию в условиях несчастья (Г.Маркузе). Чувствовать себя счастливым означает, что у человека целенаправленно формируется необходимое системе сознание. Вспомним Дж.Оруэлла: «Все происходящее происходит в сознании. То, что происходит в сознании у всех, происходит в действительности»⁸.

      Итак, идеология сильна у экстремистов, а остальная масса направляется через образы, которые являются кратчайшей дорожкой к эмоции. Эмоция сильнее  идеи, предшествует идее. Человек мемезируется, структурируется уже не на уровне идеологии, а на уровне эмоции, то есть, идентичность человека «перехватывается» в своем начальном проявлении, на корню.

      Подобное  положение дел и описано постмодернизмом, который  провозгласил ориентацию на событие, а не на его теоретическое осмысление. Посмтодернизм оставляет нетронутым тот же принцип: есть то, что существует в сознании, пусть и заведомо ложное. Уже Платон допускал возможность существования копии идеи (или копии-изображения), и копии без идеи  (или симулякра). Постомодернизм объявляет, что вся наша реальность есть симулякр, то есть образ реальности, не имеющий с ней ничего общего, и даже не пытающийся создать видимость реальности (Бодрийяр). Причем образ как симуляция реальности даже не претендует на то, чтобы сохранять с ней связь.

      Иными словами, снимается вопрос о том, стоит ли что-нибудь за образом-копией, или он не имеет своего оригинала. Достаточно того, что этот образ  есть в сознании человека. Человек  существует на привязи к «картинке».

      Персональная  идентичность имперсональна, потому что  насквозь социализирована. Человек сам стремится быть таким, каким он интересен другим. Ты – тот, за кого тебя принимают, во мнении других ты опознаешь себя.  Человеку без идентичности, живущему сиюминутным, остается жить явлениями. Проникновение вглубь явлений обостряет тоску. Поверхностность современного человека обусловливает его тягу к тому, что лежит  также на поверхности, к наглядному и однозначному, к рекламным образам, к спецэффектам картинок. Субъект – пустой,  и чтобы обрести хоть какую-то плотность и наполненность, становится складом образов, чужих картинок. А на деле образ отвлекает человека от него самого.

      Собственной, как кажется, у человека остается только эмоция. Оторванный от своей  внутренней реальности человек пытается прорваться в реальность внешнюю, то есть, не в ту реальность, которая ему не видна, а в ту, что как раз наглядна и потому выглядит настоящей! Это та реальность, которая вызывает в человеке эмоции, стимулирует желания. Почувствовать себя живым для человека равняется просто хоть что-то чувствовать. Реальность желаний и эмоций создает иллюзию реальности наглядной причины, их вызвавшей.  Реально то, что позволяет мне почувствовать себя реальным. От реальной  эмоции статус реальности придается картинке, которая их вызвала. За истину принимается все, что оживляет чувство реальности. Есть то, что я вижу, что вызывает во мне реальную эмоцию. “Video ergo sum”,  “вижу, следовательно, существую” - может сказать про себя современный человек, который равняется на видеоряд.

      Распыленному  человеку, не видящему самого себя, остается  подражать тому, что видно, что  выглядит реальным.

      С этим связана и всеохватная «эстетизация»  современного мира. Все стремятся  выглядеть здоровыми и красивыми,  пусть даже это будет стоить здоровья.  Это внешность без глубины. Облик, за которым ничего не стоит. Это не образ, который несет реальность. Образ скрывает реальность, указывает на исчезнувшую за ним реальность, на поглощаемую им реальность. И это даже не нарциссизм, поскольку человек любуется не собой, а своим совпадением с социальным образом, мемом. Он становится подходящим декорациям, такой как декорации, любуется отражением декораций на своем лице.  А реальность описывается мелкими буквами в сноске к рекламному плакату, которую никто не читает.

      Реальность  подменяется образом, картинкой. Переживание  себя замещается воображением.  Реальное переживание удовольствия подменяется  инсценировкой удовольствия. Человек  не смотрит на мир, он смотрит на экран, который становится протезом. А на экране и в рекламе все вещи выглядят более совершенными, чем в реальном мире, и потому даже не столь важно потреблять их в реальности (Бодрийяр). Жить образами оказывается привлекательнее. Исполнение мечты показывают на экране. Новизна и разнообразие, по сути, представляют собой мнимо разные картинки. Новизна – это новая упаковка, новая рамка для старой картинки.

      Эмоция  опережает рефлексию. Наглядный  образ, вызывающий эмоцию, не дает задуматься. Картинки мелькают, думать некогда. Образ – не только кратчайший путь к эмоции, он приучает к моментальному удовлетворению потребности. Не терпи, хочешь - возьми, наслаждайся, почувствуй, купи в кредит. Человек сидит «на игле» потребления и хочет получить все и сразу, будучи готов даже переплатить за «сразу». Структурирована сама воля человека. Он уже не терзается оттого, что должен хотеть того, что предписано обществом. Он сам этого хочет.  И совершая  выбор, человек выбирает не себя, а то, как потребить себя.

      Человек стал заложником потребления, потому что является затворником образа.

      Сам интерес к интуиции определяется, во многом, стремлением современного человека получить быстрый, не требующий  раздумий оптимальный результат, отвечающий на некоторую потребность. Налицо противоречие: интуиция, которая в истории мысли понималась в терминах ума и духа, сводится к догадке, к случаю, или же к действию неизведанных механизмов памяти, потому что считается тем знанием, которое не имеет ясно артикулируемых причин своего возникновения. Интуиция сравнивается с таситным знанием, имплицитным научением и экспертизой (сжатый опыт), со знанием того, как делать (а не что делать) и даже навыками. Из разряда «способность» интуиция перекочевала в разряд «навык», что позволяет надеяться на гарантированное овладение интуицией: ведь навыку (читай  интуиции), можно научиться. Интуиция описывается по ее субъективно-  сопроводительным признакам, например, чувству близости решения, но не объясняется в своей причине.

      Возникает вопрос: если интуиция понимается как  дорефлективное  решение, то как рефлексия может схватить суть интуиции? Наблюдение, сбор данных, статистическая обработка, эксперимент не помогут. В лучшем случае, описываются последствия той причинности, которая всегда уже не здесь.  Бертран Рассел говорил: единственный способ понять философию – заниматься ею. Единственный способ понять интуицию – интуировать. Единственная возможность интуировать - собственное присутствие. Это значит - присутствовать собой, присутствовать как я сам, а не как ходячий склад мемов, как трубочка калейдоскопа, внутри которой из одних и тех же элементов складываются разные картинки.

      Необходимо  изменить отношение к сознанию. Сознание дано  как постфактум реальности, а не ее причина. Сознание может построить  «реальность», но это мир мемов, симулякров, где нет жизни. Пока мы действуем с оглядкой на сознание, нет ничего настоящего. Наука делает ставку на сознание, но кто проверил реальность самого сознания? Интуиция – до- и трансфеноменальна, и потому невозможно ни ее почерпнуть, ни понять из сознания. Тем более, из такого сознания, которое захламлено картинками, служащими иллюстрацией скорее общества, чем человека, данное сознание несущего.

      Интуиция  – это собственный ум человека, уточняемый в его собственном акте. Онтопсихологическое аутентифицирующее консультирование и служит  тому, чтобы человек был с бытием, был своим бытием.  Сознание только такого человека – точное.

Елена Ус, сентябрь 2004 г.,  Санкт-Петербург-Рига

¹Делез Ж. Критика и клиника. СПб, 2002, с.183-185.

 ²Бройль Луи де. Соотношения неопределенностей Гейзенберга и вероятностная интерпретация  волновой механики. М., 1986.с.291

³Гейзенберг  В. Шаги за горизонт, М., 1987, с.192.

⁴ Скиннер Б. Уолден-2. Цит. По Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека.М.,1994, с.452.

⁵ Оруэлл Д. «1984», М.,1992, с.261

⁶Платон, «Софист», 236в, 264с.

⁷ Brockman E.N, Antony W.P. The influence of tacit knowledge and colletive mind on strategic planning//J.Managerial Iss.1998.V.10. N2. P.204-224.

⁸Agor W.H.The logic of intuitive decision making. Westport, CT:Quorum books, 1986. Myers D.G. Intuition. The powers and perils of inner knowing. New Haven, CT:Yale Univ.Press, 2002.